Ozon.ru

Наши проекты

Суфийский орден НиматуллахиРусские костисты и барзахКоранВсе тексты сервера sufism.ruГалерея Джалал ад-дин РумиМузыка в суфизмеАрхив электронного журнала English articlesЖенщины в суфизмеПерсидский суфизм

ИМАМ ШАМИЛЬ И ЗИКР
Об истории противостояния сторонников жесткого шариата и суфизма в Чечне
Сайд Усман Яхиев

Об авторе: Сайд Усман Яхиев — кандидат философских наук, исламовед.

ПЕРВАЯ многолетняя русско-кавказская война в XIX в., ознаменованная как национально-освободительная борьба горских народов против колониальной политики царской России, оказала существенное влияние на все сферы уклада общественной жизни вовлеченных этносов. Конец первой половины XIX в. охарактеризовался как период укрепления религиозного сознания народов Чечни и Дагестана. Ислам и шариат стали основой, определяющей дальнейшее мировоззрение верующих.

В начале 40-х годов XIX в. вновь окреп и воцарился имам Шамиль, подчинив себе почти все чеченские племена и частично дагестанские. Выигрывая одно за другим сражения с русскими войсками, Шамиль укреплял свою власть и повышал личный авторитет не только как правитель и военный стратег, но и как духовный лидер. Его сан имама считался верующими священным, дарованным самим Всевышним. Идеи газавата — идеологическая база священной войны — приносили свои плоды, сплачивая вокруг Шамиля все новых и новых мюридов. В свои лучшие времена Шамиль мог поставить под ружье одновременно до 60 тыс. мюридов. Свою роль в этом сыграло и местное духовенство, провозглашая борьбу с русскими как джихад против неверных. Конечно, были мотивы и этнического характера, которые принуждали горцев в массовом порядке становиться под знамена Шамиля. Произвол царских войск над мирными безоружными жителями и насильно навязываемые чуждые порядки в аулах заставляли многих взяться за оружие. Тактика «выжженной земли» — основной метод военной стратегии русских генералов — применялась, чтобы полностью уничтожить народ как базу потенциальных воинов-мюридов.

Чтобы отторгнуть горцев от Шамиля, параллельно использовались и психические атаки на них. В распространенной по приказу царя прокламации говорилось о якобы благородных намерениях России и наказании смутьяна Шамиля. Власти в ультимативной форме призывали горцев «сделать выбор между тем наказанием с Шамилем и подчинением властям». Заранее обреченная попытка царских генералов оттеснить от Шамиля его мюридов была продиктована незнанием этнопсихологического характера данного региона. Имам и не сомневался, что подобные агитнаскоки на фоне российского беспредела не повлияют на моральный дух и численность его армии. Однако в самом конце войны аналогичную угрозу имам Шамиль почувствовал с тыла.

В истории народов Северного Кавказа середина XIX в. знаменательна еще и тем, что внутренняя моногамия религиозного уклада была нарушена появлением нового течения суфизма кадирийского толка во главе с авторитетным богословом Кишиевым Кунта-Хаджи. Новое учение, названное зикризмом, начало свое шествие в самом конце войны, когда вся Чечня была разорена и резко сократилось население. Новоявленный устаз (учитель) пропагандировал идеи непротивления злу, смирения, внутреннего самосовершенствования. Главное требование заключалось в совершении коллективного зикра (поминание Аллаха), что и являлось основным ритуалом обрядовой практики этого учения. Кунта-Хаджи быстро завоевал авторитет среди горцев и сторонников своего учения, что послужило причиной негативного отношения со стороны царских наместников и духовенства имамата к себе. Русские усматривали в зикризме течение, во многом подходящее к газавату и лучшим средством сплочения мужского населения. Шамилевский «кавказский мюридизм» — идеология национально-освободительного движения — тоже объединял и мобилизовывал народные массы. Идеи газавата придавали им воинственный настрой. В зикризме призывов к борьбе не было. Новоявленный устаз в своих наставлениях, наоборот, призывал к прекращению кровопролития, как «Богу не угодного дела». Война и политика являются изначально чуждыми элементами суфизма вообще. Он призывал мюридов газавата перевести джихад внутрь себя — бороться с пороками собственной души. Странные, на первый взгляд, его антивоенные призывы не могли сразу прижиться среди горцев, всегда отстаивающих свободу от посягательства внешнего врага. На данном этапе эти призывы были продиктованы беспокойством из-за катастрофически сокращающегося населения. Некоторая часть горцев, уставшая от многолетнего изнурительного противостояния, убедившаяся в бессмысленности дальнейшего продолжения войны, прислушалась к призывам устаза. Однако многие мюриды, даже будучи зикристами, не хотели мириться с порядками, установленными царской властью. Сам Кунта-Хаджи тоже ставил предел смирению: «Если ваших женщин будут использовать и насиловать, заставлять забыть язык, культуру, обычаи, подымайтесь и бейтесь до смерти, до последнего оставшегося».

Усмотрев в новом течении подрыв устоев дисциплины и угрозу отторжения мюридов, Шамиль принял решение запретить движение зикризма, а самого устаза подверг преследованию.

Царский историк Николай Дубровин тоже заметил, что народные лидеры «смотрели на проповедников тариката, как на личных своих врагов». Шамиль считал, что, призывая прекратить войну и покориться противнику, Кунта-Хаджи сводил на нет все его усилия по мобилизации горцев на очередной этап антирусской войны. Идеологическая несовместимость зикризма и кавказского мюридизма, высокий авторитет нового устаза среди беднейших слоев населения стали основными причинами неприязни со стороны имама Шамиля и его духовенства. Существенным в этом противоречии был также религиозный аспект. Изначально мистическая сторона и ритуально обрядовая практика зикризма была воспринята богословами имамата как новшество, не соответствующее шариату и исламу в целом. Имам, конечно, знал, что мистицизм присущ суфизму в рамках ислама, поскольку сам был мюридом подобного учения — накшбандийского тариката. Учение накшбандийа проникло на территорию Дагестана еще вначале XVI в. и развивалось там очень медленно. Основные принципы накшбандийа были аналогичны кадирийа (кунтахаджинцы) с той только разницей, что вместо коллективного громкого зикра предписывало мюридам индивидуальный тихий зикр. Учение также призывало стремиться к отвлечению от земных дел, уединению. Накануне и во время первой Русско-Кавказской войны устазами этого учения были богословы из Дагестана Магомед Ярагский и Джамаледдин Казикумухский, мюридом у которых был сам Шамиль. Оба устаза обвинили Шамиля за пропаганду войны, за отступничество от общепризнанных норм шариата, особенно от учения тариката. В отличие от своих учителей имам придерживался позиции о необходимости ведения священной войны, что и стало причиной ответвления от тариката накшбандийа на Северном Кавказе воинствующего мюридизма.

Обострению проблемы зикризда с Шамилем способствовали муллы и богословы из его окружения. Их многочисленные доносы и жалобы на Кунта-Хаджи вынудили имама публично решить этот спор.

Согласно устным преданиям, имам, доведенный до крайности жалобами на устаза о необоснованности его учения, вызвал Кунта-Хаджи на спор. По рассказам очевидцев, более 33 улемов были готовы доказать неправедность лидера зикристов. Имам с присущей ему жестокостью поставил условия: если проиграют улемы, отрубить им головы, в случае если Кунта-Хаджи не докажет свою праведность — подавить его движение. Обладавший даром видения и уверенный в своей правоте, лидер зикристов отверг условие имама, дабы не быть затем обвиненным в причине казни непросвещенных мулл. Предания утверждают, что Кунта-Хаджи выиграл спор, убедительно доказав свою правоту. Примечателен тот факт, что в исполненном тут же зикре принял участие и Шамиль. Свое участие он объяснил тем, что, наблюдая за зикром, он предался мистическим размышлениям, и его воображению предстала картина, будто вся земля охвачена огнем и только клочок, на котором совершался зикр, оставался зеленым. После этого и последующей беседы о зикре с Кунта-Хаджи Шамиль не стал пресекать деятельности зикристов. Вскоре, после падения Шамиля, Кунта-Хаджи был арестован и сослан в ссылку. Впоследствии сторонники зикризма чаще стали отходить от лозунгов «непротивления злу», склоняясь к призывам газавата. Это было продиктовано необходимостью постоянного сопротивления колониальной политике царской России. Вскоре грань между суфизмом и воинствующим мюризмом стерлась из-за постоянных военных действий.

Источник

Go to top
Всё для Joomla на JooMix.org